Мордобой – самый верный способ решения вопросов в украинском политикуме. Важное условие: конфликт непременно должен стать достоянием общественности. Даже если случился непублично. В случае с Рудьковским и Шуфричем именно так и получилось.

Суть событий Нестор Иванович и Николай Николаевич толковали, конечно, каждый по-своему. В четверг в Раде только это и обсуждали. Не столько потому, что стряслось нечто экстраординарное, сколько потому, что затянувшаяся спикериада всем порядком поднадоела. Опросив непосредственных участников и свидетелей стычки, «Обоз» реконструировал произошедшее.

Итак, Нестор Иванович пришел в офис к Николаю Николаевичу, они долго, громко и нервно о чем-то говорили, потом за дверью кабинета послышался грохот падающей мебели. Шуфрич вылетел оттуда пулей. Рудьковский вышел позже – с разбитой губой.

Все б ничего, кабы бывший глава Минтранса не пошел жаловаться в милицию. Ту самую, руководителя которой, Юрия Луценко, он давеча ругал на чем свет стоит, обвиняя во всех своих бедах. Будто Николай Николаевич сам нардепом не был и вообще не в Украине живет, не понимает: напиши он хоть сто заявлений, обидчику все равно ничего не будет.

Важно другое: с чего вдруг Рудьковский помчался в Печерский райотдел?

Наиболее вероятный ответ является вместе с тем одной из ключевых версий возникшего конфликта. Развивавшегося, кстати говоря, ни один день. Если совсем точно – нараставшего снежным комом весь последний год. Иное дело – он не был заметен невооруженному глазу.

Рудьковского «выгораживали» всем Кабмином

Как известно, Шуфрич с Рудьковским – партнеры по бизнесу и просто друзья. В Полтавской области у них промысел по добыче нефти и газа. «Завязаны» они друг на дружке довольно крепко. Как их личные прения скажутся на делах рабочих, пока непонятно.

Стремясь «во всем дойти до самой сути», вернемся немного назад – к моменту вхождения Рудьковского во власть. Совершать которое ему настоятельно не советовали. Ибо министр из Николая Николаевича был, как считали многие его коллеги, так себе. «Многие» - те, кто непосредственно соприкасался с ним по роду деятельности. Крушения суден, аварии на «железке», конфликты в «Борисполе» разгребали всем миром. Точнее – Кабмином. Журналисты, работавшие в правительственном пуле, в том числе – ваша покорная слуга, наблюдали сие воочию. Однако пресловутая цеховая солидарность регионалов, распространявшаяся и на соратников по коалиции – социалистов, не давала возможности вынести сор за порог хмурого здания на Грушевского. Главной «крышей» Рудьковского «работал» Клюев. В несколько меньшей степени – Кузьмук с Шуфричем.

Единственным утешением представителей СМИ служили проколы Николая Николаевича, скрыть которые возможным не представлялось. В частности – написание кляуз на руководство депрессивной Херсонщины (на расширенном Кабмине) и на министра обороны Гриценко (озвученной Клюевым). Так уж получилось, что засек его за сим неблаговидным сочинительством, расписав это затем во всех красках, именно «Обоз». Чем навлек на себя временную немилость Николая Николаевича.

Тогда-то в политикуме за ним закрепилось потешное: «борзеет, как бело-голубой, лажается, как оранжевый».

Экс-министр лег под Банковую?

По иронии судьбы, позже «Обоз» сыграл в карьере несостоявшегося черниговского мэра вовсе роковую роль. Год назад в интервью нашему изданию и.о. главы СБУ Наливайченко впервые рассказал о парижских вояжах Николая Николаевича, оплачивавшихся за казенный счет. Соответствующая новость, опередившая текст беседы с Валентином Александровичем, появилась на сайте вечером, а уже на утро Рудьковского вызвали на первый допрос.

Друзья по прежней коалиции, все, как один, встали на его защиту. Говорили: из Рудьковского пытаются сделать «крайнего», козла отпущения и т.д., каким бы он ни был, он – свой и мы его не сдадим.

«Запасной аэродром» подготовили в лучших традициях. По имеющейся информации, путь к отступлению пролегал в Россию. Там ему организовали и жилье, и должность. Словом, все, чтобы Николай Николаевич мог жить – не тужить, попивать чаек в компании Бакая и Билоконя.

Однако экс-глава Минтранса, то ли из уверенности в собственной непогрешимости, то ли по каким другим причинам, драпать не захотел. Из Украины он уехал всего на сутки. Через 24 часа неожиданно вернулся. И незамедлительно угодил в лапы СБУ.

Для социалиста настали скверные времена. Вскоре его «упаковали» в изолятор-призрак. Что, логично, породило волну неподдельного возмущения. По большему счету, на месте незадачливого экс-министра мог оказаться кто угодно из опальных власть имущих. Не говоря о простых гражданах.

Помню, в первые часы после ареста, когда точное его местонахождение не было еще известно, в ответ на мои настойчивые попытки дозвониться, он прислал из-за решетки грустное смс: «Ни воды, ни еды, ни медикаментов. Эх, Соня, Соня, а ты их защищаешь».

Однако этим его мытарства не закончились – только начинались. Следующим «пунктом назначения» для Рудьковского стала Лукьяновка. Из СИЗО№13 ему, правда, удалось ретироваться на лечение в клинику «Борис». Оттуда его пытались извлечь силовики в масках. Активное им сопротивление оказывали тот же Шуфрич, Влад Лукьянов (куда ж без него!) и Владимир Сивкович (привет от Клюева). Исход схватки получился трагикомичным.

- Представляешь, они мне на ногу машину уронили! – возмущался Шуфрич. - Там же внутри живой Влад Лукьянов сидел!

- Скажи спасибо, что не Фима Звягильский! - хохмила я.

Подлечившись, Рудьковский исчез из поля зрения общественности. Судебный процесс экс-министра перешел в вялотекущую стадию. Понятно было: дело «замнут». Единственное условие: чтобы Николай Николаевич не слишком светился.

До поры до времени, условие он это соблюдал. Пока вдруг не извинился перед Ющенко со товарищи, которых давеча обвинял в своих злоключениях.

Неожиданное «раскаяние» социалиста крайне взбудоражило его защитников. Тогда-то впервые заговорили: «Рудьковский лег под Банковую». Не понимали только: почему.

- Какая муха его укусила? - недоумевали. - Мы же все устроили – его почти оставили в покое. Ну, за что его купили? Неужели должность пообещали?

Однако шло время, а Николая Николаевича никуда не назначали. О нем вообще практически забыли и если б не эта история с Шуфричем, не исключено – никогда б и не вспомнили.

Сократ вместо Платона

Спозаранку четверга в кулуарах ВР гуляли три ключевые версии их конфликта. Две из них – бизнесовые. Согласно первой, Рудьковский понабирал каких-то фантастических кредитов, чем нажил себе и партнеру серьезные проблемы. По второй, он вовсе задумал продать свою часть «дела», причем не на самых выгодных для себя и Шуфрича условиях. По третьей, наиболее правдоподобной, намекнул «регионалу» о намерении финансировать «Единый центр». На что тот якобы ответил: финансировать можешь хоть черта лысого, только не за счет нашего общего бизнеса. «По результатам» возникшего спора Рудьковский будто бы и схлопотал затрещину.

Застигнутый журналистами в кулуарах Рады, Шуфрич ситуацию комментировал охотно, хотя на первых порах весьма корректно. «Отличился» Лукьянов, заявивший: «Рудьковскому больше не наливать, как выпьет – совсем сумасшедший становится».

Сам «виновник торжества» на телефонные звонки не отвечал до полудня. После обеда посредством информагентств распространил свое видение случившегося. Довольно, скажем прямо, несуразное, намекающее на излишние симпатии Шуфрича к Тимошенко. Оные в узких кругах секретом не являются и удивления давно не вызывают. Однако даже с учетом этого, весьма специфического «личного» фактора, сложно вообразить, будто Шуфрич пришел лупить Рудьковского только из-за того, что социалисту не по душе политика премьера. Если уж руководствоваться такой логикой, Нестору Ивановичу следует полстраны на лопатки уложить. Очевидно в данном конкретном случае «собака смысла» зарыта много глубже.

«Обозу» удалось связаться с Николаем Николаевичем лишь под вечер. И то стараниями его верного пресс-секретаря Виктории Бутенко. Которой (не могу удержаться от комплимента) профессионализма и терпения не занимать: все это время она умудрялась «вытягивать» шефа даже из самых катастрофических, с имиджевой точки зрения, передряг.

Причастность свою к ЕЦ Николай Николаевич, разумеется, опроверг, назвав это «абсурдной уткой, специально запущенной для того, чтобы отвлечь внимание от деятельности этого так называемого политика». В смысле Шуфрича. Более того, добавил: «я не политик, политикой не занимаюсь и никакие партии не финансирую». Из чего косвенно следует: на ближайших парламентских фамилии экс-руководителя Минтранса в списках мы не увидим. Впрочем, как удалось выяснить, о его непосредственном вхождении в ЕЦ речь и не шла. Исключительно о «крышевании» в обмен на «кредитование».

- Кому он такой нужен, с его-то биографией! – съязвил источник в партии Балоги.

- Чего его в ментовку понесло? После такого кляузничества в Регионы путь ему закрыт, - поддакнули в ПР.

Николай Николаевич ответствовал философично: «я, как мужчина, абсолютно адекватно воспринимаю все, что вокруг меня происходит, в том числе – удары судьбы». Относительно Шуфрича, добавил: «Сократ мне, как говорится, друг, но истина дороже». Запамятовав, видимо: в известном изречении фигурирует Платон.