"Фосфорная катастрофа" глазами очевидца:

Видеосюжет 1

Видеосюжет 2

Видеосюжет 3

Видеосюжет 4

«Место, политое кровью и фосфором» - так пожарники называют между собой Ожидов. И в Первую, и во Вторую мировые, и в Украино-польскую войну на подступах ко Львову велись ожесточенные бои. Полвека назад здешнюю землю щедро «удобряли» кровью, теперь – фосфором.
Задавшись целью выяснить, действительно ли он так страшен, как «его малюют», и какова истинная причина произошедшего, «Обоз» отправился в эпицентр аварии – провожать ядовитый поезд «в последний путь».

Вид с вертолета

Фосфор собирали вручную
Синяя «спецовка» с надписью «Рятівник» и зеленые резиновые сапоги-вездеходы – униформа Нестора Шуфрича, в которой он регулярно инспектирует зону бедствия. Выглядеть «погламурнее» тут невозможно – смесь гравия, песка, пены, искореженного метала и остатков фосфора еще на подходах к колее, образовывает непроходимую «кашу». От порывов ветра остатки пожарной пены вздымаются ввысь, оседая потом на деревьях, вагонах, людях.
К середине недели жара спала – работать стало полегче. В первые дни спасатели, облаченные в тяжелые спецкостюмы, больше получаса на солнце не выдерживали. Теперь смена длится по несколько часов. Цистерны уже погружены и закреплены на платформах, остается «зачистить» близлежащую территорию – снять верхний шар зараженной земли. Таковой, ни много ни мало, сто тонн – три вагона. Самое сложное – «просеять почву», отделив ее от остатков фосфора. Делается это вручную, единственный инструмент – лопата.
- Другого способа, к сожалению нет, - вздыхает Шуфрич.
- Как вы тут фосфор находите? – интересуюсь у одного из рабочих.
- Он він – такий собі помаранчевий, одразу його видно, - поясняет словоохотливый спасатель Михайло с Ивано-Франковщины, любезно приподнимая передо мной на лопате дымящиеся кристаллики.

Контактируя с воздухом, ярко-оранжевый фосфор, действительно загорается, доставляя ликвидаторам немало хлопот. Возгорания на путях происходят то тут, то там. МЧСники тянут к ним пожарные шланги. Только загасят один очаг – за спиной вспыхивает другой. И так – до бесконечности.
- Фосфор довкола разкиданий, поки не зберемо, то буде горіти, - говорит Михайло.
Его «урожай» сбрасывают в цистерны. После погрузки проводят еще дополнительную дезактивацию.
- Мы должны быть уверены в безопасности поезда, нельзя допустить, чтобы с ним по дороге что-то случилось,- отмечает Шуфрич.

Директор «Казфосфата» клал фосфор на язык
Даже в последние часы ликвидации эпицентр аварии – настоящий ад. Все пропитано зловонным дымом (пожарная смесь имеет специфический неприятный запах, равно, впрочем, как и фосфор), беспрестанно грохочет техника, отовсюду слышны крики и ругань. Сумерки еще не сгустились, но тут уже довольно темно. Лучи мощных прожекторов, прикрученных проволокой к деревьям, выхватывают из мрака фигуры снующих туда-сюда рабочих. Защитные костюмы и маски делают их похожими на злобных сказочных чудовищ. «Чудовища» по колено утопают в коричневой жиже (остатках продуктов тушения пожара), возле огромных клокочущих бочек, куда собирают зараженный грунт.

Спасатели здесь работают не только львовские, но и николаевские, днепропетровские, из многих других регионов Украины.
- Очень помогло то, что буквально накануне на Львовщине проводились специальные учения с «репетицией» ликвидации химической аварии на «железке», - рассказывает руководитель пресс-службы МЧС Игорь Криль.

- Вреда здоровью не боитесь? – спрашиваю у Михайла.
- Ні, поки ніби нічого. Працюємо потихеньку, - равнодушно отвечает он.
- Директор «Казфосфата» даже на язык фосфор клал, доказывая, насколкьо безопасен его продукт, - вспоминает Криль.
- И много он его съел? – уточняю.
- Ну, он же не жевал, просто пробовал, - хохочет МЧСник.

Цистерны должны были взорваться
- Опасен не сам фосфор, а пары его горения, причем только в больших количествах, от малых доз ничего не будет, - успокаивает Шуфрич.
- Президент велел оставить тут зеленый газон и мы задачу выполним, - уверенно говорит глава правительственной комиссии по ликвидации, вице-премьер Кузьмук. - От техногенной аварии не останется и следа, одни воспоминания.
- Почти как от Чернобыля?

Кузьмук насупливается – общаясь с журналистами он теперь занимается, в основном, опровержением самого себя.
- Я имел в виду не масштабы катастрофы и последствий, а то, что действовать надо по-чернобыльски – быстро и решительно. Поверь, если б фосфор стал взрываться, мы бы и сейчас еще пожара не потушили – осколки б от поезда по окрестностям собирали, погибших с пострадавшими подсчитывая.
- Он должен был взорваться?
- Да, по всем законам логики и физики. Если б мы не локализовали перевернувшиеся цистерны, не охлаждали бы их постоянно, заливая жидкостью, взрывов миновать бы не удалось, - тяжело вздыхает Кузьмук, закуривая уже третью, с начала нашего двадцатиминутного разговора, сигарету.
Он живет в лагере с первого дня.
- Вон, кровать моя, - кивает он на раскладное кресло, стоящее в углу штабной палатки. Рядом – переносной вентилятор. Это максимум комфорта, который можно позволить себе в поле. Кроме нескольких столов и стульев, ничего тут больше и нет.
- Мой кабинет! – Кузьмук, окидывает пространство гордым взглядом.
- Кресло-то тесноватое, сам спал – знаю, - поддакивает Шуфрич.

Львовщина потеряла сто миллионов
Бело-голубым министрам вид оранжевого фосфора явно неприятен. В канун выборов для них это что-то вроде дурного предзнаменования.
- С самого начала я воевал на два фронта: на ликвидацию аварии и на противодействие интригам, - говорит Кузьмук.
В правительственной комиссии намекают: Банковая занимается неприкрытым саботажем, специально настраивая против них жителей близлежащих поселков. «Под запись», правда, выражаются более осторожно:
- Приезда Ющенко мы ожидали с некоторой опаской – знали ведь, что у него успели уже сформировать негативное восприятие, - отмечает Шуфрич, известный своей нелюбовью к главе СП Виктору Балоге, сопровождавшего главу государства в поездке. - Но, Виктор Андреевич очень здраво оценил ситуацию – впечатлившись масштабом работ, он искренне поблагодарил людей, сумел их поддержать.
- Даже в информационном плане это задало позитивную динамику, - добавляет губернатор Львовщины Петр Олийнык.
Авария грянула на третий день его отпуска – пришлось срочно возвращаться из Крыма. Делить с Кузьмуком и Шуфричем кожаное кресло Олийнык не стал, но из лагеря за всю неделю почти не отлучался.
- Какие убытки понесет область? – спросила я у него.
- 15 миллионов, выделенных Кабмином, на компенсацию прямых потерь хватит. Но, если посчитать урожай, который мы тут не соберем, инвестиции, которые не привлечем, то миллионов на сто, думаю, получится. Да, где-то сто миллионов гривен непрямых потерь.
С Олийныком у Шуфрича отношения не многим лучше, чем с Балогой, но фосфор их несколько примирил. Специально для «Обоза» они соглашаются на историческое фото: один в футболке с помаранчевой эмблемой Львова, второй в бело-голубой форме спасателя.

А вот комментировать действия своих стратегических союзников БЮТовцев, «нашеукраинский» губернатор не стал – не знает, как оправдывать.
Местные тимошенковцы «отличились» запуском радиороликов: «Не пейте воду из колодцев, она отравленная – берите нашу минералку. БЮТ». Кому, как говорится, война, а кому – мать родна.

«Министры – политики, а мне здесь профессионалы нужны»
Проявлять чудеса полевого героизма отважились не все бело-голубые. Два самых непосредственных ответчика – министры транспорта и экологии с темы «съехали».
Ни Николай Рудьковский, ни Василий Джарты, не сочли фосфорное пожарище достаточным основанием для беспокойства. Николай Николаевич наведывался подо Львов дважды, оба его визита были короткими и, как утверждают ликвидаторы, совершенно безрезультатными. Василий Георгиевич не приезжал вовсе, командировав взамен заместителя. Максимум усилий – «контроль вопроса» в телефонном режиме.
- Вы в отставку вообще собираетесь, все-таки не первое уже ЧП? - поинтересовалась я у главы Минтранса на Кабмине еще в прошлую среду.
- Я? – Рудьковский попытался изобразить удивление. – За что? «Укрзалізницю» у меня забрали? Забрали! За что ж отвечать?
Он не только не усматривал в произошедшем и толики своей вины, но нахально кивал на регионалов. Как известно, Владимира Козака, возглавляющего ведомство, которое у Рудьковского намедни действительно отобрали, ассоциируют с Ахметовым-Пригодским.
Умыв, таким образом, руки, глава Минтранса справлялся обо всем у коллег, работавших непосредственно на месте. По результатам бесед информировал прессу. Конечно – от собственного имени. Доходило до смешного. Рассказывают, раз Рудьковский позвонил одному из главных полевых ликвидаторов с «невинным» вопросом:
- Сколько ты уже цистерн поднял?
- Ни фига себе! Это ж чьи цистерны: мои или твои все-таки? – справедливо возмутился собеседник.
На последний Кабмин Николай Николаевич вовсе не явился. По некоторой информации, он сейчас … отдыхает за границей.

Василий Джарты в Ожидив послал зама Лизуна, сведущего в вопросах экологии, явно больше, чем экс-мэр Макеевки. Его самого туда даже приманка «дармового» предвыборного пиара не заманила. Разузнать причины столь странного поведения «Обоз» попытался непосредственно у Василия Георгиевича. Я набрала его на мобильный утром четверга – когда «фосфорный поезд» стучал колесами уже далеко от Ожидова. Едва только абонент уяснил суть вопроса у него страннейшим образом прервалась связь, не сумевшая возобновиться в течение следующих пяти часов. А когда, наконец, Джарты вновь вступил в «зону досягаемости», то поднимать трубку категорически не возжелал.
Александр Кузьмук неуклюже «отмазывал» «закосивших» коллег:
- Мы же декларировали, что министры у нас политики. А политики мне тут не нужны, профессионалы, специалисты требуются!
Дав вполне искреннее пояснение, глава профильной правительственной комиссии прямо признал однозначную «профнепригодность» Рудьковского и Джарты.
По справедливости, именно этой парочке причитаются «строгие кадровые выводы», обещанные и Януковичем, и Ющенко.

«Прощай, цистерна!»
Обещания «помахать поезду ручкой вслед» Шуфрич не сдержал - ядовитый состав, в сопровождении еще двух пожарных локомотивов, отбыл из Ожидова ранним утром четверга.
- Без афиширования, оно так надежнее, - пояснили в штабе. Маршрут, дескать, безопасный, ни через один из крупных населенных пунктов не проходит, но людей все равно лучше не будоражить.
- Особенно тяжело давалась погрузка последних цистерн. Только мы ее от фосфора отчистим, трещины залатаем – поднимаем над землей, а она снова дымится. С ума можно сойти – всю работу наново приходится переделывать. Одну цистерну три раза грузили. Когда, наконец, покончили с ней, ребята, на радостях кричали: «Прощай, цистерна!», - рассказал один из ликвидаторов.

Железнодорожные пути уже восстановили, теперь реанимируют насыпь. Люди больше не собирают остатки фосфора вручную – бульдозеры ровняют почву, засыпая поврежденные участки «новым грунтом». Единственным напоминанием о трагедии служат по-прежнему громоздящиеся тут раскуроченные рельсовые пары и металлические пруты.

- У нас сегодня даже меню праздничное, - с улыбкой сообщают поварихи палаточного лагеря.
Отведать «полевой завтрак» к ним подходит глава МЧС Шуфрич.
- Что дают, Нестор Иванович? - спрашивают журналисты.
- Рис, овощи и рыбку, - отвечает Шуфрич, орудуя над тарелкой почему-то не вилкой, а ложкой.
- Еду готовим сытную, продукты военные привозят, все качественное, - рассказывают работники «полевой кухни». – На обед, вот, сегодня, борщик зеленый со сметанкой, салаты, рагу, компот.

Суетящиеся подле ликвидаторы довольно поддакивали – им предстояло сворачивать лагерь, ставший, за эти дни, практически родным.
Работы не поубавилось только у госкомиссии, выясняющей причины случившегося:
- Из четырех версий у нас осталось две: нарушение правил загрузки и транспортировки фосфора, либо – неудовлетворительное состояние участка дороги, - говорит Кузьмук. – Без выяснения причин виноватых не назовешь.
- Компенсацию-то хоть казахи заплатят? – спрашиваю.
- Если суд докажет, что они виноваты, значит заплатят. Причем сумма будет в несколько крат больше той, которую сейчас правительство на ликвидацию выделило, - заявляет вице-премьер.

До...

...и после. Эти два снимка сделаны с разницей в восемь часов

Соня КОШКИНА, Киев-Львов-Ожидов-Киев
фото и видео автора