«Щас мы тебя отсюда выведем!»

Виктор Янукович в очередной раз зарекомендовал себя «лучшим другом» журналистов. Более рьяным поборником свободы слова в нашей стране является, разве что, нардеп Калашников.

В пятницу в Украинском доме с размахом праздновали «сто дней» «антикризисного правительства». В разукрашенном зале бывшего музея Ленина собрались все коалиционные министры, депутаты, а также их многочисленные сатрапы. Прибыл даже Ринат Ахметов. Видимо, ему это мероприятие показалось более значимым, нежели будничные заседания парламента, которые он, уже три месяца кряду, игнорирует. А вот многочисленных представителей СМИ в зал решили не пускать, сконцентрировав их в тесном пресс-центре «Украинский час», где велась прямая трансляция действа.  

- Пресса? – презрительно хмыкнула пожилая тетка, перегораживавшая вход в зал буквально «телом» – Вам сюда нельзя, уйдите – неопределенно кивнула куда-то в сторону.

«Это мне-то нельзя?», - внутреннее возмутилась я, направляясь ко второму входу. Там «на страже» стоял один-единственный охранник, проскочить мимо которого особо труда не составило.

- Как ту сюда прорвалась? – стремительно меняясь в лице спросил пресс-секретарь Януковича Денис Иванеско, на которого я имела «удачу» нарваться, едва зайдя в середину. – Щас мы тебя отсюда выведем!  - угрожающе сказал он, озираясь по сторонам в поисках подмоги.

Повторять дважды не пришлось – пока Денис разыскивал «проштрафившегося» охранника и тех, кто бы меня, собственно, «вывел», я уже приглядела себе укрытие.

Противоположная сторона зала была оборудована для работы штатных операторов, обеспечивавших звук и «картинку. В этих целях над тремя последними рядами соорудили небольшой помост, а кресла прикрыли черной шторкой. Сюда-то я и забилась. Под шторкой между сиденьями обнаружилась металлическая перекладина, так что устроиться получилось почти даже с комфортом. Выглядываю украдкой  – вижу Денис снова в зале с двумя мордоворотами в штатском, головами вертят – явно меня высматривают.

«Не дождетесь!» - тихонько буркнула им любимую формулу Виктора Федоровича, еще глубже зарываясь в свою «нору».

Мой бастион. Вид снизу и со стороны

Ни дать, ни взять - Социнтерн

«Шановні пані і панове, просимо займати місця в залі, незабаром ми розпочинаємо», - оповестил приятным голосом громкоговоритель.

- Ух, как вы хорошо на моем месте расположились! – с улыбкой упрекнула кого-то Раиса Богатырева, протискиваясь между рядами. – Да, сидите, сидите, уж я разберусь – отмахнулась, переключившись на приветственные объятия с Ринатом Ахметовым, вошедшим как раз  в зал.

Высунувшись на мгновение из-за шторки, я успела запечатлеть беседу Рината Леонидовича с еще одной гранд-дамой ПР Анной Герман.

Богатырева, тем временем, уже спешила на сцену – открывать торжество.

«Партия регионов, социалисты и коммунисты на практике применили европейские принципы формирования власти», - бравурно начал  Премьер-министр.

«Европейский принцип это, должно быть, кидалово Мороза. Ни дать, ни взять, Социнтерн!», - буркнул какой-то дядька, сидящий в последнем ряду, аккурат перед моей шторкой.

«Подписание Универсала – попытка установления долгосрочного политического мира», - продолжал Янукович. – «Этот компромисс должен был стать фундаментом для создания широкой коалиции политсил, но этого пока не произошло. Мы с вами в этом не виноваты. Не все возможности для объединения использованы… работа над идеей (!) создания широкой коалиции продолжается».

«Тем, кто пытается помешать процессу расширения коалиции, отвечу словами известного кино героя: «В независимости от того, есть ли жизнь на Марсе – Новый год все равно наступит» – старательно сверил с бумажкой заготовленную цитату. Зал сдержанно зааплодировал.

Далее – подробное перечисление собственных успехов, достигнутых за истекшие сто дней. Тут, конечно, и супер-пупер бюджет, и дешевый газ и возобновление внешнеполитического романа с Россией и «европрагматизм вместо  евроромантизма» и «капитализация бизнеса» и укрепление социальной базы. Общий хронометраж – 25 минут. Из них всего пять посвящены критике предшественников, которые «за полтора года работы не обеспечили позитивного результата. Напротив – идеология социального популизма истощила экономику».

В тексте спича попадались даже такие многотрудные пассажи, как «макроэкономическая стабилизация», «децентрализация социальных услуг», произносимые Януковичем практически без запинки. Слушая Виктора Федоровича Ринат Леонидович, очевидно, умилялся, понимая: колоссальные деньги, вбуханные им в иностранных премьерских технологов, в пустую не пропадают.

Однако, грамотно составленная речь была напрочь лишена «красок», хоть какого-нибудь эмоционального оттенка. Выступление получилось правильным, но очень уж пресным. Янукович, вероятно, хотел вдохновить зал на новые трудовые подвиги, зарядить присутствующих оптимизмом, внушить чувство корпоративного коалиционного патриотизма, а получились – нудные нравоучения.

«Празднуем в рабочей обстановке», - оправдывала позже Раиса Богатырева.

Сонное царство

«Мы с первых дней сознательно отказались от эффектности в пользу эффективности. Мы работаем не для рекламы, а на долгосрочную перспективу», - бодро уверил Лидер (подпольное прозвище Януковича) и, с чувством выполненного долга, покинул сцену.

Тут-то и приключился забавнейший форс-мажор. Откуда-то со стороны левой кулисы вынырнул бомжеватого вида дедок. Как он вообще проник в зал – одному Богу известно. Видимо, сосредоточившись на «недопущении» журналистов, охрана его просто проигнорировала. С диким криком и громогласными проклятиями (разобрать, что именно он вопит возможным совершенно не представлялось), размахивая над головою какой-то бумажкой, дедок бросился вдогонку Януковичу.

Министр Кабинета министров Толстоухов кинулся на перерез, но поздно – дедок очутился уже посреди сцены. Зал заметно переполошился, но Янукович на шум даже не обернулся. Едва дед спрыгнул со сцены – его тут же подхватила под «белые руки» премьерская охрана, уволакивая куда-то в коридор. Из-за закрытых дверей долго еще потом слышались его возмущенные крики. Рискну предположить, дедок хотел выяснить у главы Кабмина, почему его жизнь, вопреки предвыборным обещаниям, не улучшилась «уже сегодня». 

Народ, тем временем, сосредоточился на фигуре спикера ВР. Без долгих экивоков, Александр Мороз завел  привычную песню о важности и неотвратимости политреформы. Говорил с таким запалом, будто наделся убедить в невозможности отмены конституционных изменений не своих оппонентов, а, прежде всего, соратников.

Дальше – больше. Более получаса лидер КПУ Петр Симоненко описывал ужасы надвигающейся на страну технологической, энергетической и какой-то там еще катастрофы. Ему, кажется, все равно, где выступать – в парламенте, на площади или в ДК «Украина», на тональность риторики это практически не влияет. Единственное, что меняется – фамилии виновников «ухудшения вашей жизни уже сегодня».

Монотонная бубнежка лидера КПУ убаюкивала – затекли ноги, сидеть на металлической жердочке шторкой не было более никакой возможности. Выглянув наружу, обнаружила – после бенефиса Януковчиа в зал таки запустили операторов и фотографов. Позже, на завершающих аккордах сейшена, вовнутрь прорвалось вдобавок несколько «пишущих» журналистов. Зал Украинского дома устроен так, что представители СМИ вполне могут расположиться «под стеночкой» - на специальных выступах, никому, при этом, не мешая. Какой же смысл ограничивать сюда их доступ, сознательно провоцируя конфликты? «Предупредительные» меры премьерской пресс-службы, минимум, нелогичными. 

Симоненко, как выяснилось, убаюкал не только меня:  Цушко и Богатырева тихонько посапывали, а Азаров вовсе «завалился» на Рудьковского. Видимо, почивать на министерском плече ему показалось комфортным. Сам Николай Николаевич, плававший в сладкой полудреме, мечтательно чему-то улыбался. Ему, наверное, снились новенькие паравозики и голубые вагончики.

Новоиспеченные министры – Лавринович да Богуцкий – товарищи более опытные. Дабы не выдавать своей незаинтересованности происходящим, они просто низко-низко склонили головы, прикрыв лбы ладонями. Типа задумались. Их же примеру последовал Тарас Черновол.

Щербань не хочет идти помощником к Ахметову

Единственный из этой бело-голубой братии, не шарахавшийся от журналистов – Ринат Ахметов.  

- Почему вы Щербаню денег дали на залог? – справился у него «Обоз» сразу, как отгремели финальные аккорды гимна.

- Лично меня Щербань ни о чем не просил – он ведь в тюрьме находился. Но, если бы попросил, я бы дал, конечно.

- Так СКМ же деньги внес, Щербань сам нам признался.

- Мы не ему и не родственникам давали, а одной из связанных с ним фирм, которая потом внесла залог, - уточнил Ахметов.

- Так ему эти деньги вернули, значит, он и вам теперь должен отдать, - добавил кто-то.

- Лично мне пока никто ничего не возвращал, - сказал нардеп, протискиваясь к выходу.

- И не возвратит! – пискнула журналистка в желтом свитере.

Ринат Леонидович развернулся с пол-оборота:

- Я хорошо понимаю такую ситуацию. Против меня, правда, не было уголовного дела, но, говорили, я скрываюсь в Монако. Как там можно скрываться? Я ведь в отеле под своим паспортом жил! Вернувшись в Донецк, сразу набрал Луценко: хочу, мол, к вам приехать, вы меня на чай приглашали. А он: «ну, может, недели через две-три». Я: «как же так, я побуду в Донецке, потом развернусь, уеду, а вы снова заявите про мой розыск!?» – выдав сию тираду на одном дыхании, Ахметов умолк, чтоб набрать воздуха в легкие.

- Щербань говорит, вы поможете ему трудоустроиться, - вклинилась я.

- Трудоустройством не занимаюсь! Могу, разве что, помощником народного депутата его взять. Так он же не пойдет!

- Ринат, мы на чай поедем? – тихонько шепнула Ахметову Богатырева, выйдя на крылечко Украинского дома.

Ахметов хотел, видимо, сказать ей нечто очень важное, но, обернувшись на толпу журналистов, стушевался.

- Напоите даму чаем! – вступился «Обоз».

- Успеется! Обязательно! – отмахнулся Ахметов, погружаясь на черный «Мерседес».

- Что Андрей Петрович, как сто дней-то? – обратилась я к Клюеву, курившему на возвышении ступенек.

- Кошмар, работаю с утра до ночи, никакой личной жизни, - улыбнулся вице-премьер.

- А как же блондинки, кабриолеты? - напомнила про  летние вояжи.

- Холодно уже, в гараже кабриолет.

- Между прочим, скоро вторая годовщина Майдана.

- Работать надо. Работать! А революцию – забывать – парировал Клюев.

Соня КОШКИНА