23 октября 2004-го года - день фактического начала Оранжевой революции. В столкновениях под ЦИК власть впервые заявила: «для достижения цели хороши все средства».

Но вспоминать о том сейчас не принято. Участники тех событий либо отмалчиваются, как Юрий Луценко, либо опускают глаза, как Сергей Клюев. Уголовные дела, возбужденные после кровавой ночи, в том числе – против гражданина Виктора Ющенко, превратились в «висяки».

Организаторов массовых побоищ знает вся страна, но вряд ли когда-нибудь украинский суд даст ответ на банальное: «кто виноват?». Еще одно резонансное дело похоронено политической целесообразностью. Понять это невозможно, тем более – простить. Единственное, что остается – помнить.

Позапрошлый октябрь выдался очень теплым. Люди, идущие на субботний митинг вместе с детьми, не знали, что ЦИК как раз начал рассмотрение вопроса о создании в России дополнительных участков в количестве 420 штук. Такой «бонус» потенциально мог принести Януковичу от семиста тысяч до полутора миллиона голосов.

Оппозиционное действо, происходившее днем на площади Леси Украинки, стало самым массовым за все время. Милиция потом цинично рапортовала о 13 тысячах присутствующих, хотя, на самом деле, их было минимум сто тысяч.

Позже один из демонстрантов попал под колеса джипа Нестора Шуфрича. Пока на бульваре продолжались «разборки», в ЦИКе уже били стекла. Потом били депутатов, омоновцев, простых граждан и членов Комиссии. Голый Шуфрич, отмахиваясь дверью, кричал: «Суки! Подходите по одному!».

Это, правда, не помогло – вместо 420 участков сформировали всего 41. «Стоп-кран», буквально в последний момент, «врубил»… Леонид Кучма.

ДТП по Шуфричу

Вечернее заседание ЦИК прервали после двух форс-мажоров: битья стекол в окнах расположенного тут же Комитета ВР по вопросам свободы слова и ДТП с участием Шуфрича.

- Мы ехали по бульвару вниз, скорость небольшая. Люди шли с митинга, многие - по проезжей части. Где-то посередине бульвара я заметил повреждение правого зеркала. Говорю водителю: «Вернись, посмотрим, что произошло». Дали задний ход, метров 200-300. – вспоминает экс-нардеп.

- Вас толпа остановила – парирую я.

- Неправда, мы сами сдали. А того пострадавшего на месте искали еще минут десять.

- Люди вам самосуд порывались устроить. Если бы не Евгений Червоненко…

- Червоненко подъехал позже. Никакого самосуда не было, со мной находилось много охраны… Они б не допустили. Между прочим, именно я настоял на том, чтобы вызвать «Скорую помощь». Сам поехал сдавать кровь, тест на алкоголь, хотя за рулем находился другой человек. Как народный депутат, я не обязан был ничего такого делать, просто повел себя по-человечески в той ситуации. Мы ведь могли и не останавливаться вообще…

Дальнейшая судьба жертвы ДТП Шуфричу неизвестна. «Его отвезли в больницу, но он оттуда сбежал через десять минут», - заключает эсдек.

«Тут врывается Зинченко с окровавленным ножом»

- Во время перерыва мы разработали план, - рассказывает один из бело-голубых активистов - продолжить заседание c девяти вечера. Если снова возникнут трудности – устроить совещание членов ЦИКа на шестом этаже, в малом зале. Совещание плавно переходит в заседание. Посторонних в помещении нет – прикрытие мы обеспечиваем – следовательно, члены Комиссии могут принять нужное решение. «Оранжевые», в это время, барахтаются на втором. Мы даже думали закрыть их в зале. На лестнице их бы тоже не пропустили (там дежурили спецотряды – С.К.). Закон не нарушается. Все почти по-честному.

- Но заседание возобновили только около одиннадцати. Что вам помешало?

- Кивалов. Он куда-то исчез. Где он находился с 9 до 11 вечера, никто не знает. Думаю: ездил к Кучме, который запретил ему создавать участки. Он только через полтора года в этом признался.

- В тот вечер Кучму я не видел, Его, если помнишь, вообще в Киеве не было, - отвечает Сергей Кивалов. – Они с Кирпой какой-то объект открывали, и он тогда сказал в интервью, что сам вообщем-то против этих участков. Я услышал по телевизору, удивился…

- У вас действительно был план: перейти со второго на шестой и тихонько там все сделать? – допытываюсь я.

- Рассмотрение вопроса в самом разгаре. Тут врывается Зинченко, у него в руках – нож окровавленный, кричит: «Чего вы тут сидите? Там людей режут!». И потрясает этим ножом. Не знаю уж, где он его достал. Нож большой такой был… - мягко «съезжает» с темы Кивалов.

- Я с самого начала понял: это – провокация. Они просто пытались выманить нас из зала – разъясняет член НУ Владимир Стретович. – Часть депутатов от НУ, в том числе – Ющенко, Зинченко, Жвания, ринулись вниз. А я, чувствуя подвох, говорю нашим: «Стоп! Половина останется здесь!».

«До акции пару минут! Отходим!»

Журналистов в ЦИКе было не так уж много – человек двадцать-тридцать в общей сложности. Мы метались между этажами, кабинетами и дворами, пытаясь ничего не упустить. Обстановка накалилась до предела, не хватало только маленькой искры.

Поиски искры и выманили-то меня из здания. Помню, выйдя на улицу, я обратила внимание на странную возню в рядах дежурившей там милиции.

- До акции пару минут. Отходим! – прохрипело в одной из раций.

Какой акции? Куда отходить? – подумала я, перелезая через невысокое металлическое заграждение, отделявшее остатки демонстрантов от крыльца. Пересекая площадь, заметила на противоположной стороне несколько групп, человек по 8-10 каждая. Громоздкие черные силуэты выглядели устрашающе. «Братки» определялись в них с первого взгляда. Внутренний голос приказал немедленно ретироваться по направлению к табачному ларьку.

Через пятнадцать минут, когда я уже вернулась к ЦИКу, все было кончено. «Братки» испарились, толпа под зданием рассредоточилась, металлические ограждения были повреждены сразу в нескольких местах, а непонятно откуда взявшиеся омоновцы, формировали перед дверью «живую цепь».

У самого крыльца ЦИК, на ступеньках здания, то тут, то там, лежали окровавленные люди. Кому-то повредили руку, кому-то – ногу, у кого-то была разбита голова, почти у всех – разорвана одежда. Помню пожилую женщину с ножевым ранением, все причитавшую: «Ах, сынки, да за что ж вы меня так?! Что же я вам сделала!?». Она закрывала рану рукою, а сквозь пальцы сочилась кровь. На второй ступеньке образовалась значительная лужа.

«Андрей сказал ждать»

Милиция старательно делала вид, будто ее это вовсе не касается. Суета началась только с появлением народных депутатов. Зинченко, Червоненко, Павленко, Третьяков, сам Ющенко. Выйти-то на улицу они вышли, а вот зайти обратно не могли – «Омон» стоял намертво. Началась потасовка.

- Это все Миленин утроил! Сам, гадина, в «Марокане» сидит, всем командует! – бросил мне кто-то из «нашеукраинцев» о тогдашнем руководителе столичного главка.

В «Марокане», значит, в «Марокане», констатировала я, снова пересекая площадь. «Марокана» - элитное заведение общепита, расположено наискось от ЦИКа. В субботу вечером там, обычно, людно, но в этот раз, на удивление, не было видно почти никого, включая официантов. Из одной из кабинок, затерянной в дальнем зале ресторана, разносилось негромкое:

- Если потребуется, у меня в резерве тут недалеко еще три группы.

- Пока не надо, Андрей сказал ждать.

- Первые «попалились» не вовремя.

- Я их рассредоточил. Главное, чтобы «пушки» не засветили.

Устроенная на восточный манер кабинка была зашторена – лиц собеседников, числом не меньше четырех человек, было не разобрать. Но голос одного из них, как мне показалось, принадлежал именно Миленину. Его специфическая, хорошо известная всему Киеву, манера излагать свои мысли, практически не оставляла шансов на ошибку.

Заглянуть за шторку, я, признаться, не решилась. Не то, чтобы побоялась, просто приблизительно представляла себе круг собеседников, каждый из которых знал меня (на тот момент – корреспондента внутренней политики газеты «День») в лицо. Реакция их была весьма предсказуемой.

«Вы ответите за это! Так и передайте своим паханам!»

ЦИК встретил сюрпризом – в вестибюле лицом вниз лежали несколько человек в черном. Подле на полу – изъятые вещи, оружие. У двоих задержанных быстро нашлись удостоверения сотрудников спецподразделения милиции.

- Это они били людей. Мы их возле «Салюта» задержали, - пояснил Жвания.

Граждане Оксенюк и Гандурай (как следовало из надписей в удостоверениях) лепетали что-то насчет того, что к «ментам» никакого отношения не имеют, а являются частными бодигардами. Они, мол, везли домой охраняемое лицо, когда на них внезапно налетели депутаты. Короче, «сами мы не местные»…

- Молчи, сука! Ты за кровь человеческую ответишь! – шипел Червоненко, поддавая одному из них ногою в живот.

- Появление Зинченко с ножом свою роль сыграло. Через короткое время мы уже объявили перерыв и я решил спуститься вниз, посмотреть, что же там происходит, - припоминает Кивалов. - Охрана запрещала, спорил еще с ними… Спускаюсь, значит, а в холле лежат лицом вниз несколько человек. Одного из них Червоненко ногами пинает. «Чего ты его бьешь, - говорю, - может, он и не виноват ни в чем».

В вестибюле материализовался Ющенко. Он сперва попытался выйти на улицу, но, осознав безуспешность этих попыток, переключил внимание на задержанных.

- Хлопцы! Вы ответите за это! Так и передайте своим паханам! – в сердцах выпалил он, стукнув кулаком по полу.

- Сука! – прошипел пленный, за что немедля получил очередной поддых от Червоненко.

- Ах ты, мент поганый, достал уже всех! – атаковал «подтянувшегося» на место главу УБОПА Гошовского Александр Зинченко.

- Скоро приехал зампрокурора города, другие начальники. Начали протоколы составлять, - вспоминает дальше Стретович, - я передал им изъятое табельное оружие. Оно, между прочим, заряжено было и с номерными знаками.

- Кто приказал милиции отойти от ЦИК перед самой дракой? Кто потом вызвал ОМОН? - пытаюсь выяснить у Кивалова.

- Не знаю. Я таких команд не отдавал. На каком основании охрана станет мне подчиняться?

Так или иначе, «по скорой» в ту ночь увезли одиннадцать человек.

«Суки, подходите по одному!»

- Уличная драка – провокация, спутавшая нам все карты. Не думаю, чтобы Андрей, сам заинтересованный в создании заграничных участков, делал эти столкновения, - отвечает Шуфрич на лобовой вопрос об «инициативах братьев Клюевых».

Организатором бойни многие тогда считали Андрея Петровича, главу теневого штаба «единого кандидата», а «техническим исполнителем» - его правую руку и младшего брата, также – «кассира всей кампании», Сергея Петровича. Именно об Андрее Клюеве, как несложно догадаться, шла речь за шторками «Мароканы».

- Ты пойми, если б не было драки, противостояние происходило бы только между депутатами, а так, получается, вмешались третьи лица: силовики, простые люди... – рассуждает эсдек. – «Оранжевые» хотели сорвать заседание, заведя вовнутрь своих сторонников. Думаешь, они просто так их на улице оставили?

Возможность отыграться друг на дружке депутатам вскоре представилась. Незадолго до полуночи заседание ЦИК возобновилось. Как и планировалось – в малом зале на шестом этаже. «Закрыть» «оранжевых» на втором не получилось, и они теперь активно пытались прорваться вовнутрь помещения. «Бело-голубые» подпирали собою хрупкую дверь. После одной из атак дверь вывалилась прямо на Петра Порошенко, а вместе с нею – Нестор Шуфрич. Порошенко инстинктивно ухватил Шуфрича за шиворот, лишив его, таким образом, футболки. Шуфрич, впрочем, быстро вырвался и, с воплем «Суки, подходите по одному!», отпрыгнул обратно к проходу.

- Я слышал только шум, крики, но самой драки не видел. Из зала есть дверь, ведущая в мой кабинет. Мы сделали маленький перерыв, и я тогда ушел к себе, - дополняет картину Кивалов.

- Что вам помешало создать участки?

- Катеринчук отговорил. Он вообще чаще остальных «оранжевых» у меня бывал. Мы много беседовали… Вот, и в тот день, приходит: «Сергей Васильевич, не торопитесь, это неправильно, давайте рассмотрим другие варианты…».

Это вырезала цензура

К пяти утра туман над площадью почти рассеялся. До восхода солнца оставалось совсем чуть-чуть. Пострадавших уже эвакуировали, члены ЦИК разъезжались спать, депутаты – в штабы, «разбирать полеты».

Я вышла на улицу, закурила. «Черт, а ведь они мне, быть может, жизнь спасли. Могли б и меня подрезать, не смойся вовремя», - подумала, крутя в руках сигаретную пачку. Глянула вниз – на предпоследней ступеньке по-прежнему поблескивала кровавая лужица.

В понедельник после обеда застала своего редактора над стопкой фотографий, сделанных с видеопленки. На снимках – Червоненко мотузит омоновца; Ющенко с окровавленным ножом наклонился над задержанным; Стретович держит наперевес «ствол». При этом позы у них какие-то неестественные, а фото крайне низкого качества, размытые. Всмотревшись внимательнее, понимаю – сфабрикованные.

- Они ненастоящие. Там такого не было, - обращаюсь к Олегу Иванцову. – Откуда они у нас?

- С одного телеканала прислали. Меня это в газету на первую полосу заставляют ставить (кивает на потолок, давая понять, кто именно «заставляет» - С.К.).

Текст под эти «иллюстрации» предстояло сделать максимально нейтральным: чтобы и «высшее начальство» не очень злить и реальность не перекручивать. Перед отъездом в типографию он имел вполне приличный вид: без поруганий «нашеукраинских провокаторов» и защиты «доблестных» «бело-голубых».С фотографий, под предлогом их низкого качества, тоже удалось «съехать».

«Пронесло! Цензор уснул», - ехидно думала я, рассматривая газетные «белки». Но, наутро, развернув газету, зарыдала. Первый и, надеюсь, последний раз в жизни зарыдала над газетной страницей.

Статья называлась «За забором», начало и конец – мои, авторские, середина - … фрагменты из пресс-релиза МВД! Вот цитата: «Дальнейшие события ЦОС ГУ МВД Украины в Киеве комментирует следующим образом: «Около 23:00 со стороны ул. Кутузова и бул. Дружбы народов к гражданам, стоящим у ЦИК, быстрым шагом приблизились около 100 молодых людей. Между ними и гражданами, находившимися на пл. Леси Украинки, возник конфликт…». И далее в том же стиле. Апогеем было: «…депутаты начали оттеснять работников ПМР «Беркут», при этом срывали с них шлемы, наносили им удары в лицо, оскорбляли, дергали за одежду…».

Подо всем этим позором «красовалась» моя фамилия! Кто и как осуществил «замену», неизвестно до сих пор.

Дела-делишки – все у прокурора

«По мотивам» тех противостояний возбудили два уголовных дела. Первое – «избиение гражданином Юшенко В.А. сотрудников милиции» со временем замяли. Второе, открытое по факту драки, почти через год – в сентябре 2005-го – передали в прокуратуру. Перед тем замминистра МВД Геннадий Москаль на пресс-конференции прямо кивал на организаторов, называя, в частности, Сергея Клюева.

- Ничего не помню и не знаю, - отмахивался от меня Юрий Луценко на предпоследнем Кабмине.

- В деле есть показания против Клюева-младшего? – уточнила я.

- Есть.

- И долго оно в ГПУ пролежит?

- Я тоже считаю, что прокуратура бездействует, но почему так происходит, не знаю – отвернулся Луценко.

Что и почему «Обоз» решил выяснить непосредственно на Резницкой, отправив в ведомство соответствующий запрос. Сказали: «Ждите ответа». Ждем.

- А вы с братом в уголовном деле за 23 октября 2004-го года фигурируете! – радостно устремилась я к Клюеву-старшему.

- Не фигурируем!
- Неправда, Андрей Петрович, ваш друг Луценко, сказал, что фигурируете!

- Это была провокация и черный пиар!
- Черный пиар, как интересно! – не унималась я – Кому же он понадобился?

- Тем, кто в прошлый раз рвался к власти!
- То есть тем, с кем вы сейчас в Кабмине работаете?

- Отстань! Я не хочу об этом говорить! – шикнул на меня Клюев.

- Чего надобно? – радушно улыбнулся его брат, завидев меня на парламентском горизонте.

- 23 октября 2004-го!

- Я не имею к этому никакого отношения и не хочу вообще об этом говорить! – посмурнел Сергей Петрович, быстро продвигаясь по направлению к залу.

- На вас, между прочим, уголовное дело! – догоняла я.

- Не собираюсь оправдываться! Мало ли, кто что болтает. Спасибо! – заявил он, хлопнув дверью. На протяжении этого краткого диалога Клюев почему-то старался не смотреть мне в глаза.

- Они тогда настолько были уверены в собственной безнаказанности, что даже удивились, почему мы не давали им «дорисовывать» себе лишние голоса – улыбнулся Петр Порошенко.

- Почему дела не довели до конца? –справилась угрюмо.

- Кто не довел? Я, секретарь СНБО? У меня не было никаких прав вмешиваться в ход дела. …Вопрос, конечно философский, - добавил, помолчав, - но, ты пойми, Бог, он все видит и всем потом воздастся.

- Думаю, милицейские чины, если и не давали «добро» на ту операцию, то, как минимум, были о ней осведомлены – резюмировал Владимир Стретович.

К слову, чины эти сейчас чувствуют себя весьма недурственно. За исключением Миленина, вышедшего, как говорят, на пенсию, все работают, где работали. Некоторые даже повышение получили.
Революционный лозунг «бандитам – тюрьмы» благополучно всеми забыт.

П.С. Лично у меня с той ночи на одну дурацкую фобию стало больше. Теперь, идя в ЦИК, я стараюсь вжиматься в самый край крыльца, перепрыгивая при этом с первой ступеньки сразу на третью. По центру второй мне по-прежнему мерещится лужа крови и слышится надрывное: «Ах, сынки, да за что ж вы меня так?! Что же я вам сделала!?».

Соня КОШКИНА